Начало
  Предисловие
  Книги о Ралионе
  Энциклопедия Ралиона
  Подробности

Ралион VII: Отражение глаз твоих
I. Погребённые под пеплом

Порт-Дайнор, 1243 Д., осень Он стоял у трапа, спиной к кораблю, глядя на стену леса, простирающуюся влево и вправо, до самого горизонта.

Всё восточное побережье Большой Земли походило на этот, довольно маленький и переживающий не лучшие времена порт - скрытое от посторонних глаз сплошной зелёной преградой, успешно пережившей войны, пожары и прочие бедствия, вне зависимости от того, кто или что было их причиной.

Все вещи его были уже на корабле. Лишь то, судьбу чего ещё предстояло решить, было в небольшой кожаной сумке, в руке. В который раз Теммокан (Теммокан Анвалагир Овеордал анс Ваэркас) собирался покинуть место, в котором, вероятно, стоило бы задержаться надолго. В сумке же оставалось то немногое, что связывало его с этим местом.

Он медлил, но никто на судне не торопил его окликом. Тот, кто вступает на палубу корабля, всякий раз вручает свою судьбу силам, что выше воображения смертных. Каждый моряк суеверен, и не без причины.

Нельзя понапрасну тревожить человека, который, возможно, никогда больше не ступит на надёжную землю.

Дорога, по которой он прибыл в порт, терялась вдалеке. Узенькая змейка, неторопливо струящаяся на запад.

Или на восток.

Наконец, Теммокан решился и, резко повернувшись, уверенно зашагал по узкому колеблющемуся трапу.

Лоб его был обильно покрыт мелкими капельками пота, несмотря на прохладу.

В этот раз он унесёт частицу прошлого с собой, не станет предавать его морю. Чтобы иметь право на будущее, надо располагать и прошлым.

Каким бы ни было это прошлое.

Берег постепенно отдалялся, а Теммокан, всё ещё сжимая сумку в руке, не мог оторвать от него взгляда. Так уже было, подумал он, но в другом месте, и совсем недавно...

Линнермон, 58 Д., лето Ей не спалось и стеречь их крохотный лагерь она вызвалась сама. Хотя кому бы пришла в голову мысль нападать на них? Местных жителей отпугивала, и не без причины, высокая каменная громада святилища, возвышавшаяся за спиной. Те же, кто считал своим долгом выследить их всех и предать забвению, не знали ничего об этом месте.

Во всяком случае, так хотелось думать.

От лёгкого удара по углям из костра выплеснулся рой огненных светлячков. Многим из них удавалось подниматься удивительно высоко, прежде чем прохладный ветер уносил их в небытие. Сидевшая у костра оглянулась - никого не видно. Хотя спутники её, конечно же, рядом.

Вполне возможно, что и они смотрят на рдеющие угли.

Как трудно оторвать взгляд от огня, подумала она. В тот раз я тоже стояла и смотрела, долго, очень долго... Но это было в другом месте, и давным-давно.

Дайнор, 1242 Д., лето Теммокан стоял у окна и глядел на парк, расстилающийся перед ним.

Тополиный пух. Бесшумная жаркая метель, крохотный осколок зимы в разгар лета. Откуда здесь столько тополей? И именно вокруг Хранилища, и без того надёжно скрытого от постороннего взора.

Как странно поворачивается жизнь, подумал Теммокан, прибывший сюда, на материк, с мало кому известных островков, затерявшихся в безбрежном океане. Что я, навигатор, делаю здесь? Словно весь остальной мир просто не существует. Впрочем, отчасти ведь так оно и есть.

Из нагрудного кармана куртки он извлёк три утративших свойства "зрячих камня", *килиана* и посмотрел сквозь их чуть замутнённые глубины. Шарики и шарики. Горный хрусталь. Хоть сейчас в переплавку...

что ещё с ними делать? Разве что детишкам отдать, чтоб играли.

Хотя нет, решил он, спрятав шарики, детям такого давать не стоит.

Слишком многое им удаётся из того, что взрослые считают невозможным по определению. Кстати, это идея... Надо будет обсудить с начальником.

Пора.

Теммокан (который более семнадцати лет не покидал палубы корабля дольше, чем на неделю) едва ли не вприпрыжку спустился на один этаж, повернул направо и сделал двадцать шагов, отделяющих его от кабинета.

Изнутри доносился недовольный голос - опять кого-то распекает.

Можно не утруждать себя стуком. Тем более, что ему назначено.

Навигатор бесшумно открыл дверь и остановился, тщательно прикрыв её за собой. Сквозняков здесь не любят. Начальник, получивший за своеобразные манеры одеваться и вести себя прозвище "Светлейший", приветствовал подчинённого едва заметным движением головы и продолжал говорить (при этом он всегда вставал, с кем бы ни шёл разговор).

- ... Меня это не волнует. Не вол-ну-ет. У меня к концу недели протухнет ещё сорок "шариков". Так что отыщите матрицы, где хотите.

Что?.. Нет, не касается. Купите, обменяйте, одолжите. Украдите, в конце концов. Чтобы завтра к вечеру дюжина матриц лежала у меня на столе.

Не дождавшись ответа, Светлейший выбросил переговорную трубку в пространство, где она и исчезла. В другой его руке островитянин заметил сигару, ещё не раскуренную.

Так.

Надо как можно быстрее покончить с разговором, пока он не зажёг её.

Насколько приятным был аромат сигар, пока они лежали в своих кедровых сундучках, настолько же мерзким был смрад их дыма. Ни магия, ни кондиционеры не спасали.

- Садись, - милостиво велел Даллатер. Вряд ли это - его настоящее имя. Слишком уж короткое - что за имя для человека такого положения?..

Пока Светлейший не велит сесть, стоят все. Даже градоначальник. Даже Дракон, которому все людские условности нипочём.

- Что там у тебя? - проворчал Светлейший, отрезая у сигары кончик с видом скульптора, завершающего величайший шедевр.

- В городе появились... - Теммокан замялся, но Светлейший и не подумал поднимать взгляда. - Одним словом, знакомые мне люди. Я обязан... встретиться с ними.

Светлейший отложил сигару в сторону и воззрился на Теммокана.

Хороший признак, подумал тот. По всему видно... должно повезти! Когда ещё будет такая возможность?

Даллатер так же молча отвёл взгляд светло-серых глаз и неторопливо принялся раскуривать сигару. От старой, едва живой походной зажигалки-"прутика". Что за привычки... При такой роскоши кабинета...

Теммокан понял, что дым придётся стерпеть. Он просто обязан стерпеть всё, что угодно.

- Нет, - лаконично ответил Светлейший и перевернул заявление Теммокана текстом вниз. По бумаге пошла рябь и она словно впиталась в стол - отправилась в архив. Островитянин не сразу поверил своим ушам.

- Что...

- Я сказал - нет, - Светлейший вновь смотрел прямо ему в глаза. - Месть, не месть, обычай или нет - меня это не касается. Я тебя нанял, Теммокан анс Ваэркас, и мои решения обжалованию не подлежат.

Островитянин поднялся, расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки. Ему стало необычайно жарко. Ярость постепенно скапливалась в нём, пока никак не искажая спокойное выражение лица.

- Вы не понимаете, Даллатер, - навигатор ощущал, как тяжело выдерживать взгляд. Неужели Светлейший и вправду обладает даром внушения? - Через три дня они... уедут, и другого такого случая может не представиться. - Проклятие, я словно оправдываюсь! - Я всё понимаю, - Светлейший откинулся на спинку кресла. - Будь это первой попыткой, я бы отпустил тебя. Теперь же это просто просьба об отпуске. Извини, сейчас не время отдыхать.

Навигатор сделал шаг вперёд. Если бы Светлейший улыбнулся или иным образом выразил снисхождение, он бы бросился на него. Чем бы это ни кончилось. Однако Даллатер сухо кивнул и вернулся в прежнее, сидячее положение. Осторожно положил сигару в пепельницу и негромко побарабанил пальцами по крышке стола.

- Просьба отклоняется, - произнёс он, обращаясь к столу. - У нас дел невпроворот. Возвращайся на рабочее место, Теммокан.

И вновь открыл папку, в которой время от времени скапливались бумаги, подлежащие рассмотрению.

Некоторое время Теммокан боролся с выражением своего лица, после чего стремительно распахнул дверь и вышел вон.

Дверь за собой он закрыл аккуратно. А так хотелось ею хлопнуть...

Шеттама, 58 Д., зима Кипит воздух за окном, кипит беззвучно. Ветер слаб, и потрескивание из печи заглушает его робкий шелест. Кружатся сияющие под лучами низкого солнца крупинки. Всё бело вокруг. Зима.

Как случилось так, что пришла зима? Как сумела она подкрасться столь незаметно, осторожно, исподволь? День ото дня проходил, исполненный всё теми же заботами... и как-то вдруг, нынче утром, выяснилось, что на дворе - зима.

Кто может поверить, что вокруг, на сотни километров, нет ни одного обитаемого поселения? Доходили слухи о том, что не все чудовища, выпущенные на свободу незадолго перед штурмом Шести Башен, пленены или перебиты объединёнными силами Оннда, Ваэртана и Венллена. Время от времени проводились рейды... поначалу окрестные жители относились к их появлению с надеждой - в особенности, после того, как один отряд избавил их от оборотня, поселившегося неподалёку.

Потом, также незаметно, отряды освободителей переродились в отряды мародёров. И жители ушли. Прочь, за пределы того пояса, что был признан опасным. Седьмой год одна восьмая суши окружена более или менее плотным кольцом тех, кто успешно противостоял более чем сотне разновидностей одушевлённого оружия, вырвавшегося на волю.

Теперь - одна.

Она стояла у окна, перечёркнутого трещиной. Удивительное везение - дом, в котором она нашла приют, был сравнительно нетронут, в погребе никто не жил (кроме крыс... но куда от них денешься?), как и в окрестных домах.

Женщина поднесла ладони к вискам. Память, единственное, что позволяет ощущать себя разумным существом, почти не подвластна ей. Всё скрыто клубящимся туманом. Порой он проглатывает по нескольку дней сразу - а порой отступает. Как сегодня.

Она осознала, что "вчера" и "позавчера" словно бы и не существовали никогда. Всего лишь слова. А есть - только настоящий момент.

Да, кое-какие обрывки воспоминаний сумели сохраниться. Погреб, в котором что-то сильно её напугало, невнятные, но неприятные сновидения, ощущение полной беспомощности. Что это? Болезнь? Возраст? Она несколько раз видела своё отражение в вёдрах и бочках с водой, но не знала, кого она там видит.

Что-то движется там, по заметённой снегом улице. Женщина затаила дыхание, словно это смогло бы скрыть весь дом от внимания тех, кто снаружи.

Стук копыт.

И воспоминания... если это воспоминания. Запах гари, непередаваемый страх, опасность, окружившая со всех сторон. И она. Одна, как и сейчас.

Всё это же было, подумала она.

В ворота постучали. Громко, нетерпеливо.

- Открывайте! - послышалось снаружи. И лязг металла о металл. - Открывайте, да поживее.

- Сейчас! - сумела она отозваться голосом - не своим, каким-то треснувшим и больным. Набросила на себя видавшую виды шаль, которую посчастливилось найти среди окружающего разорения и поспешила к дверям.

Лишь у самых ворот, рассудок прояснился до такой степени, что ей стало ясно, до чего она перепугалась.

Она потянула засов и подумала, что, вероятно, это последний день её жизни.

Дайнор, 1242 Д., лето Когда по коридору, бесшумно ступая, прошёл вперевалочку Дракон, разговоры в помещениях Хранилища на миг приумолкли. Оно и неудивительно: слишком странным был тщедушный вид существа, ничем не указывающий на подлинные его возможности. И привычки. Всех брала оторопь от привычек Дракона. Например, входить и выходить из здания Хранилища, оставаясь невидимым для всех.

Ни охрана (вся, естественно, увешанная всевозможными амулетами), ни магический "глаз"... никто не мог заметить Дракона. Однако Теммокан - да и другие - время от времени замечали из окон своих комнат, как фигурка Дракона удаляется (или приближается), и тихонько смеялись про себя, представляя, какой нагоняй (и совершенно незаслуженный) получит начальник охраны в самое ближайшее время.

Убеждать Дракона в чём-то было совершенно бесполезно.

...Теммокан, частично остывший за прошедшие полчаса, искренне жалел, что при нём, пока он находился у Даллатера, не было никакого оружия.

Или, наоборот, надо радоваться?..

- Неприятности? - услышал он голос за своим плечом и едва не подпрыгнул от неожиданности.

Это был Дракон. Невысокий, более всего похожий на плюшевого медвежонка, он стоял на задних лапах рядом с креслом Теммокана, глядя (если можно было правильно понимать его эмоции) на человека с сочувствием.

Теммокан отъехал немного назад вместе с креслом (едва не сбросив на пол по крайней мере десяток драгоценных кристаллов) и, ощущая себя немного испуганным, указал на соседнее кресло.

Дракон послушно вскарабкался, продолжая ожидать ответа.

- Могло бы быть и лучше, - сумел, наконец, выдавить из себя островитянин.

- *Faitah*, - немедленно ответил Дракон. Очередная странность, одна из многих. Непонятно, где он изучил это наречие Среднего языка, но пользоваться малопонятными терминами это существо просто обожало.

"Faitah" означало некую смесь вежливой благодарности и сочувствия.

Каких только слов нет в Тален! На все случаи жизни. Об изучении Среднего языка Теммокан вспоминал с содроганием. Хорошо всем этим телепатам... или магам... или служителям культов, наконец... два-три слова, щелчок пальцами - и ты всё знаешь.

Они сидели и некоторое время молча смотрели друг на друга.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

-- mecenat --

АВТОР всех произвидений на сайте Константин Бояндин